Natalya (natashkinus) wrote,
Natalya
natashkinus

Categories:

«Ну перестань, не надо про Париж...»*

«Венеция есть возлюбленная глаза, – так я закончила рассказ о поездке в этот город. – После неё все разочаровывает...»

Сегодня мне хочется рассказать о том, что же было после. А после... все те чудеса, которые последовательно случались со мной после, никак не объяснишь простой случайностью. Все началось с того, что судьба в лице Air France решила сделать мне удивительный подарок... Тут надо добавить, что лететь домой я должна была не прямо, а с пересадкой в Париже. (На самом деле, в отличие от известного анекдота, «пересадка в Париже» – дело довольно неприятное и суетное, а сам город ты видишь только сверху – да и то, если очень повезет.) В день моего отлета небо над Венецией нахмурилось, а над Парижем и вовсе сгустился туман. Сгустился до такой степени, что вылет из Венеции в Париж задержался, и на свой самолет из Парижа в Нью-Йорк я опоздала. Мне предложили лететь на следующий день, и тогда я попросила билет на последний рейс...

Выбор рейса был, пожалуй, единственным, в чем проявилась моя воля... Неожиданно для себя самой, совершенно того не желая, я оказалась одна в Париже – и это был уже третий в моей жизни Париж. И надо же было такому случиться, что я влюбилась в этот город с третьего взгляда - да как влюбилась...



В середине декабря в Париже стояла настоящая поздняя осень. Весь день лил дождь, а когда он немного затих, поднялся сильный ветер, каждый порыв которого подхватывал нас с зонтиком и вместе с опавшими листьями носил по набережным и мостам...



Когда-то очень давно я увидела у Писсаро именно такой Париж – неяркий, дождливый, осенний – и только такой Париж, нарисованный на холсте (о настоящем, живом Париже тогда, понятное дело, даже и не мечтала), я любила в детстве и в юности, много лет. И потому так никогда и не смогла принять тот город, в котором побывала несколько лет назад – летний, жаркий, туристический... Но теперь, зимой, Париж был абсолютно прекрасен, пронзительно прекрасен! Выйдя из метро на поверхность на станции Chatelet Les Halles, я увидела тот самый Париж (голые черные деревья, мокрые пожухлые листья под ногами, серое небо, кружащие над головой огромные черные птицы, черные кружева балконов...) – и моментально забыла не только свою обожаемую Венецию, но, пожалуй, и то, как меня зовут...



«... Он испытывал огромную радость. Барьер невозможности, который закрывает от наших желаний и нашей мечты поле действительности, был сломан, и он радостно мечтал о несбыточном. Таинственные аллеи, которые ведут к каждому человеческому существу и в глубине которых каждый вечер, быть может, заходит неподозреваемое солнце радости или печали, влекли его к себе. Каждое лицо, о котором он думал, сейчас же становилось непреодолимо милым; он прошел всеми теми улицами, на которых мог надеяться встретить кого-нибудь из них, и если бы его предвидение сбылось, – он, не боясь, подошел бы к незнакомцу или просто безразличному ему человеку. Декорация, поставленная слишком близко, упала, и вдали жизнь встала перед ним во всем очаровании своей новизны и тайны...»**



Дальше... дальше я, подхлестываемая ветром, бродила по улицам и бульварам, бросала монетки с Моста Искусств, сидела в кафешке на набережной и смотрела, как «на противоположном берегу, словно в былые века, проходит гусар, выйдя из старого квартала набережной д’Орсе»**...



Перед Нотр-Дам-де-Пари стояла небольшая покосившаяся от ветра елка, на фоне знаменитых легких и прозрачных башен казавшаяся еще более нелепой, а потому особенно трогательной...



По винтовой лестнице я поднялась наверх, к химерам и горгульям... Фантастические животные, ночные птицы, духи, сказочные чудовища с высоты 46 метров привычно и задумчиво разглядывали город...



А потом поднялась еще выше, на одну из башен, с которой открывается удивительная панорама Парижа... Желающих карабкаться туда по мокрым крутым ступеням, а затем под проливным дождем любоваться видами оказалось немного. Тот, кто когда-либо стоял над этим городом в одиночестве, легко меня поймет... И это одиночество там, наверху, и этот влажный воздух, и внезапно прекратившийся на несколько минут дождь, и солнце, которое вдруг выглянуло из-за туч там, вдали - в первый и последний раз за этот день - все это было чудом, щедрым и нежданным подарком...



Так и не дойдя на этот раз до Люксембурского сада – конечной цели моей короткой прогулки, по бульвару Сен-Жермен я вернулась назад, к Сене и, бросив прощальный взгляд на окружавшее меня великолепие (и безнадежный – на часы), спустилась в метро на станции St-Michel Notre-Dame.



Поезд в аэропорт отходил, согласно расписанию, ровно через минуту. Но только там, в вагоне метро, я поняла, до какой же степени неслучайным было всё то, что происходило со мной в этот день. Напротив сидела прекраснейшая из женщин, словно только что сошедшая с экрана. Я посматривала на нее чуть чаще, чем позволяли правила приличия, и лениво думала о том, что именно так и должна выглядеть настоящая француженка. Именно так просто и элегантно она должна быть одета, именно таким аккуратным и неброским должен быть ее макияж... А еще думала о том, что через несколько минут она встанет и уйдет, и останется только в моей памяти; и что если бы сейчас на моем месте был мужчина, чужой в этой стране, то он никогда не решился бы заговорить с ней, но помнил бы ее и жалел бы о ней всю жизнь... И стоило мне так подумать, как поезд, который еще несколько минут назад уверенно направлялся в аэропорт, вдруг повернул и пошел по другой ветке... Растерявшись, я обратилась к этой женщине, она сначала не поверила, потом забеспокоилась, потому что, как выяснилось после, тоже ехала в аэропорт – встречать свою маму – и тоже ясно видела в расписании, что этот поезд идет именно туда... Мы выскочили на следующей остановке в совершенно незнакомом спальном районе. Возвращаться в Париж, чтобы пересесть на другой поезд, было поздно (мой самолет вот-вот должен был улететь, а самолет с ее мамой уже приземлился), автобус в аэропорт не ходил. Такси, по словам местных жителей, объезжали этот район стороной; но даже если бы и нет: моя новая знакомая объяснила, что в Париже не принято подбирать пассажиров на улице, только на стоянке... но о стоянках в этом бедном районе никто не слышал, к тому же, для полноты картины, у нас совсем не было денег...


...Такие дни как этот не повторяются никогда. Останься я в Париже еще на сутки, и волшебство тут же исчезло бы, растворилось, оставив после себя только горечь разочарования – это я понимала. Следовательно, в тот день я непременно должна была улететь в Нью-Йорк. Мало ли что это невозможно! И тогда, в абсолютно отчаянной ситуации, мне повезло еще раз: бросившись чуть ли не под колеса, я остановила каким-то чудом заблудившееся в этих краях пустое такси, а моей спутнице удалось уговорить водителя подбросить нас в аэропорт... Добавлю, что она довольно неплохо говорила по-английски и вообще оказалась румынкой, которая три года назад вышла замуж за парижанина...

Вот такая предновогодняя сказка.... В общем, дамы и господа, летайте самолетами Air France! :)

––––––––––
* Юрий Кукин, песня «Париж».
** Из книги Марселя Пруста «Утехи и дни».

Другие парижские фотографии здесь.

С наступающим Новым Годом, дорогие друзья и френды!
Tags: города, путешествия, фотографии
Subscribe

  • Женщина и море

    Если тебе довелось родиться посреди зимы, в самое глухое время, в этот день ничего другого не остается, кроме как вспоминать лето. ...Это была моя…

  • Город

    Однажды, гуляя по осенней Венеции, я вдруг поняла, что одновременно брожу и по другому городу. По городу, в котором те же каналы с неслышно…

  • Город детства

     Возвращаться в Город детства после двадцати лет разлуки было непросто. Любой незнакомый европейский город привлекал меня гораздо больше, чем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Женщина и море

    Если тебе довелось родиться посреди зимы, в самое глухое время, в этот день ничего другого не остается, кроме как вспоминать лето. ...Это была моя…

  • Город

    Однажды, гуляя по осенней Венеции, я вдруг поняла, что одновременно брожу и по другому городу. По городу, в котором те же каналы с неслышно…

  • Город детства

     Возвращаться в Город детства после двадцати лет разлуки было непросто. Любой незнакомый европейский город привлекал меня гораздо больше, чем…